Интервью с Марком Вайстрой

Интервью с Марком Вайстрой (режиссер)

Как к Вам пришла идея фильма?
Я влюбился в магию кино, когда мне было 11 лет. С тех пор моей мечтой было самому сделать фильм, который перенесет зрителей в другой мир, заставит испытать эмоции, которые я хочу, чтобы они испытали, а также выразит что-то личное о моем мировоззрении. Но получить финансирование для проектов было очень сложно. Также в течение многих лет я владел магазином видеокассет и мог продавать фильмы, прежде чем такие сервисы как Netflix и VOD убили материальные носители. Я поклялся использовать вырученные деньги для финансирования своего собственного художественного фильма. Я знал немало киношников, которые помогли бы мне в этом из любви к искусству (и бесплатно). Я знал, что это будет фильм ужасов (мой любимый жанр), о молодой женщине (которую играет Теренс, актриса, которую я знал и любил), и что действие будет происходить в баре, который принадлежал моему тестю − фантастическое место для клаустрофобного фильма. Последним элементом был выбор отрицательного персонажа. Хоррор нуждается в сильном антагонисте, но придумать что-то оригинальное очень сложно. Затем я увидел на YouTube лекцию Кристофера Хитченса о религии, где он говорил о Боге, в частности в Ветхом Завете, как об эгоистичном чудовище. И тогда я понял, кем будет мой оригинальный антагонист, и у меня уже были все необходимые элементы, чтобы написать, а затем создать и снять мой первый художественный фильм.

Насколько легко или сложно делать фильмы ужасов в Нидерландах? Какова реакция аудитории?
Реакция была до неприличия хороша. Но было очень сложно снять фильм с фантастическим элементом в такой кальвинистской стране как Нидерланды. Здесь с большим трудом принимают что-либо выходящее за рамки реальной жизни на голландском языке (за исключением комедий). Я также преподаю режиссуру и часто говорю голландским студентам: «Представьте себе, например, «Звездные войны» на голландском языке. Luuk ik ben je vader! («Люк, я твой отец»). Студенты всегда смеются, и не только потому, что я ужасный актер. Это также связано с нашим протестантским воспитанием и кальвинистским характером. Мне пришлось использовать множество трюков, которые я узнал от других кинематографистов, о том, как справиться с этой проблемой местного восприятия.

Один из самых важных моментов − начать правдоподобно, как своего рода фильм о преследователе, и медленно изменить тон в сторону больше выразительности и сюрреализма. Кажется, что для большинства людей подобные трюки работают. Но есть еще голландцы, которым не нравится последняя часть фильма (фантастическая составляющая), они не проникаются финальной идеей… не из-за недостатка качества, а из-за того, что он не могут ужиться с ним из-за того самого кальвинизма, заложенного в них.

В фильме сначала мы думаем, что человек, звонящий Кристен, является преследователем, затем понимаем, что это сверхъестественная сущность. Что заставило Вас пойти на этот шаг, почему не серийный убийца или любой другой человек?
Выбор подобного антагониста − это элемент, делающий фильм более личным. Это тема фильма. Я надеюсь, что это тот самый элемент, который поднимает фильм выше тех картин, которые банально пугают зрителя при помощи элемента неожиданности. Это мое утверждение, страх и жизненный опыт (и смерть) и возможная идея Бога. Речь идет о моем нигилизме и одиночестве. И я бы потерял этот смысл, если бы выбрал антагониста, в человеческом обличье.

В фильме открытый финал… для Вас Кристен умирает?
Написать финал фильма было труднее всего. Я хотел чего-то, что не давало бы ответов, но и расстраивало зрителя. Конец, который заставит вас задуматься и придумать собственное объяснение. Для меня финал заключается в том, что смерть, эта большая бесконечная чернота, не может быть побеждена и всегда будет где-то рядом, ожидая момента, чтобы поглотить всех нас.

Какие режиссеры оказали наибольшее влияние на Вас?
Их слишком много, чтобы вот так перечислить! Назову нескольких: Хичкок, Мелвилл, Кубрик, Спилберг, Полански, Уайлдер, Скорсезе, Рэйми, Демме, Леоне, Ромеро и Карпентер. Но даже режиссер Джузеппе Колицци, который снял первый фильм, который я видел в кино (с моим отцом), «Давайте, ребята», Бад Спенсер и Теренс Хилл оказали чрезвычайное сильное влияние на меня.

Как поклонник фильмов ужасов, какие фильмы данного жанра, на Ваш взгляд, обязательны к просмотру?
Несмотря на то, как я обожаю такие культовые фильмы, как «Сияние», «Нечто» и др., я бы предпочел использовать эту возможность, чтобы упомянуть несколько менее известных фильмов ужасов и триллеров, которые я люблю: «Кто может убить ребенка?», «Истинная грусть» (аниме), «Ближайший родственник» (австралийская версия 1982 года), «История двух сестер», «Похоронены, но не мертвы...», «Одержимая», «Кроваво-красное» и «Донни Дарко».

Многие поклонники фильмов ужасов верят в сверхъестественное; Вы сами верите в призраков, духов и прочие паранормальные явления?
Я не верю ни во что, что требует только веры. Мне нужно доказательство. И ничто из этого не доказано. Я всегда буду открыт новому, но, как сказал Карл Саган: «Экстраординарные заявления требуют экстраординарных доказательств». Я лично больше всего опасаюсь смерти, психических заболеваний, болезней, страданий и бесчеловечности или жестокости, которые лежат внутри нас всех, вещей такого характера.

Что для Вас означает тот факт, что благодаря трансляции на Eurochannel фильм «В ловушке» сможет увидеть международная аудитория?
Мы сняли эту картину минимальной командой и с минимальными средствами, не зная, увидит ли ее кто-нибудь (и сможем ли мы ее вообще закончить). Но мы это сделали, и реакция на фильм была лучше, чем я мог бы о том мечтать. И теперь он выходит за пределы Нидерландов; не хочу, чтобы это звучало как клише, но мечта сбылась.

Вернуться к В ловушке